Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×

Совсем не хочется оглядываться в прошлое, где нет его. Я методично переписываю нашу историю, чтобы поставить точку. На языке крутится "исповедь" и я не знаю, доведу ли я ее до конца. Если однажды я забуду записать очередное воспоминание, значит, все кончилось и я больше не скучаю. Но пока я не могу молчать - я буду писать. И я расскажу совершенно все, что успею. Я запишу каждую пришедшую в голову строчку. Я буду перемешивать правду и ложь, воспоминания и фантазии. Я буду писать о нем каждый день. Пока однажды не забуду написать...
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
05:02 

memorable 3.

В той жизни у меня были светлые волосы до плеч, яркие глаза и хитрая улыбка. Может, поэтому я и понравился своему Леше. Еще я стройный. Не так, чтобы худощав, но ладно сложен и у меня нет лишнего веса, поэтому смотрюсь я хорошо. Правда, одеваться в то время я не умел совершенно. Поэтому носил обычные джинсы и яркие футболки. Говорят, они не очень сочетались. Но я брал очарованием и тем, что зовется не очень приятным словом "харизма". Поэтому да, затащить мальчику куда бы то ни было не казалось проблемой. Тем более такого, который тоже привык всем нравиться и развлекаться на полную.
Костя тогда только-только отбыл в свою Турцию. А меня как с цепи сорвало. В тусовке был не только Леша, были и другие ребята. Мне нравилось им улыбаться, держать их за руки и флиртовать. До бесконечности. Я чувствовал себя маленьким королем их скучной жизни. Яркий и безбашенный. Счастливый и пьяный. И желанный. После двухлетнего перерыва во внимании в свою сторону мне казалось, что я в личном раю. Куда там Косте со своей Турцией? Теплые ладошки ребят я помню до сих пор. Одна - в правой руке, другая - в левой, третья - на колене. И не менее яркие глаза - только на меня. Может, все это уже игра моего воображения и фантазии, сложившей пьяные воспоминания в приятную для себя мозайку, но мне нравится помнить именно так и до сих пор не приходило в голову это менять. Тогда мне казалось, что я и люблю, и хочу их всех, сразу. И, быть может, если бы мы были хуже воспитаны, а может, если бы было больше алкоголя и меньше обязательств - все бы получилось. Но каждый деликатно разбрелся по своим делам, оставив меня наедине с Лешей. Мужская солидарность? Может и так. Тогда мне было все равно. Все равно, чьи именно руки будут меня обнимать и чьи губы - поцелуют. Было все равно ровно до того момента, как он меня коснулся.
С Костей у нас давно начались проблемы. Держали вместе общие воспоминания, знакомство с родителями и еще один простой для меня факт. Костя был моим первым. И я был слишком к нему привязан. Но драки - не самый лучший способ выяснения отношений. И секс в подъездах без подготовки - не признак любви. Я держался на собственном мазохизме и боязни одиночества. И вот на этой глупой детской привязанности к первым серьезным отношениям. Но я уже давно не любил его. И не любил его руки. Совсем.
Вы когда-нибудь задумывались о том, что объятия могут быть правильными или неправильным? Я раньше - никогда. Я просто воспринимал их вот так вот, без прилагательных - объятия. Я мог добавить "страстные" или просто "теплые", но это не сильно меняло дело. Я не видел разницы. Мне было все равно. Было все равно ровно до того момента, когда Леша меня коснулся. Он притянул меня к себе, смыкая руки за спиной. И это был конец. Конец жизни "без него". Пьяная романтика кажется куда более пьяной на шестнадцатом этаже, и куда более романтичной в августовской ночи. И поэтому я смотрел в его глаза, наслаждался его улыбкой и осознавал, что так меня не обнимал еще никто. И, черт возьми, тогда я действительно понял, чего я всегда ждал от Кости. Меня нужно было обнять именно так. Пусть прошло уже не мало лет, я до сих пор уверен, что так, как Леша, обнимать не умеет никто. Он словно обволакивает своим теплом. Он обнимает не руками - душой. Широкими ладонями - обхватывает всю спину. И тепло дышит, касаясь кончиком своего носа моего и усмехаясь. Я не виню никого и ничего за то, что влюбился с первых объятий. Хотя порой, застывая на прокуренной кухне, мне в самом деле хочется возненавидеть и институт, и Дашу, и августовскую ночь и даже Гарри Поттера. Хотя, пожалуй, после седьмой книги ненавидеть Гарри Поттера достаточно просто. Но его объятия я не могу возненавидеть даже в мыслях.
Потом мы долго целовались. И я, уже влюбленный, просто не понимал, как мог быть в моей жизни до него кто-то еще.
- Знаешь что, Леша, - сказал я тогда. - Мы обязательно поженимся через семь лет.
Лешка вздрогнул, но ответил с улыбкой:
- Дурак совсем?
- Ты просто не понимаешь, - возразил я. - Я точно знаю, что так будет. Я так решил.
Я рассмеялся и прильнул к его плечу, прижимаясь как можно ближе, растворяясь в его объятиях до конца. Я чувствовал себя самым счастливым в этом мире, хотя тогда я совсем не пытался дать таких сентиментальных характеристик своему поведению. Я просто улыбался.
В московском небе нет звезд, поэтому мы смотрели на грязно-серое подсветленное небо и представляли, какими могли бы быть звезды и насколько они ближе, если мы на шестнадцатом этаже. Еще мы целовались, долго, забыв о компании и игнорируя недовольных. А потом щурились на неяркий рассвет, пока я, наконец, не уснул на его плече. Я едва помню, как он отвел меня спать и совсем не знаю, где он спал сам. Когда я проснулся, то нашел Лешу на кухне. Тут же мне быстро сообразили утренний кофе и что-то даже на завтрак. И уже через двадцать минут мы просто сидели на диване, перебирая пальцы друг друга. Эйфория еще не отпустила, но я был трезв и совсем не пытался говорить ему что-то о возможных отношениях. Ему было всего семнадцать и я совсем не хотел его спугнуть. Поэтому днем мы распрощались и договорились найтись на форуме. Домой я ехал с улыбкой. Уже зная - не отпущу.

20:27 

memorable 2.

Наверное, сейчас нам пора познакомиться. Меня зовут Артемий Камельцев. На начало этой истории не обо мне я живу в московской области с родителями, братом и толпой плюшевых игрушек. Я только что расстался со своим парнем и теперь хочу встречаться с другим. Мне восемнадцать и мне уже можно. Хотя сам себе я все разрешил еще в шестнадцать, с восемнадцати с этим смирились родители. Я уже давно делал, что хочу, гулял, с кем хочу и принимал, что хочу. Спал я, впрочем, тоже - с кем хочу. И, пожалуй, последние два пункта были лишними. Но даже в восемнадцать я не задумывался над этим вопросом. Чего же взять с трудного шестнадцатилетнего подростка?
Позвольте познакомить вас дальше. Я очень люблю имя Леша. Это имя преследует меня с самого детства. Мою первую невинную любовь звали Леша. Нам было по шесть лет, когда мы целовались в туалете детского сада. Вы можете себе представить, как могут целоваться шестилетние дети? Я - с трудом. И мне кажется сейчас даже диким, что в моей голове есть такие воспоминания. Но мы с Лешей играли в отношения. Поэтому однажды, насмотревшись сериалов, Леша легонько пихнул меня к стенке и, прижав мои руки, поцеловал. Я даже не помню, как это было. И только моя фантазия позволяет мне одновременно верить и не верить, что мы просто чмокнулись в губы. Разве шестилетние дети способны на что-то иное?
Услужливая память, отказывающая в романтических моментах, заботливо подпихнет подругу Настю, подругу Олю и даже подругу Полину. И скажет: эй, ты... Не знаю уж, как ты там целовался, но к девочкам под юбку ты лазил с большим удовольствием, помнишь?
Когда я читаю о педофилии - я шарахаюсь. Но когда я думаю, чем мы занимались в пять, шесть и даже девять лет, я думаю, что мое будущее было предопределено. Либо же все дети скрывают, что в детстве они были склонными к слишком интимным играм со связыванием и принуждениями. Я не считаю себя извращенцем и вырос во вполне адекватную личность. Но в самое юное детство я провоцировал на интимные ласки практически всех своих друзей. И остановился только в десять, когда меня в который раз за три года перевели в новую школу. Я не был плохим учеником, просто меня не любили. Разругать какую-нибудь компанию и расколоть ее на две части - было таким же привычным, как петтинг. С детского сада. И вы можете мне не верить, что сейчас я вырос в адекватного человека. Когда я пишу эти строки, закрыв очередной порнорассказ в интернете, я тоже в это не верю. Потому что я все еще ссорю компании и не откажусь от случайных связей. На начало этой истории мне восемнадцать и я только-только начинаю понимать, что теперь я сам несу за себя ответственность.
Но, если вы помните, я хотел сказать о том, что люблю имя Леша. И эта история не обо мне. Эта история о нем.
Леша - тот самый жгучий брюнет. У него выразительные светлые глаза, черные пушистые ресницы, резко очерченные скулы и очень мягкие губы. Он умеет красиво улыбаться и поднимать одну бровь. Он часто это делает, когда его просят. И девочки, стайкой вьющиеся вокруг него, восторженно пищат и снимают это на камеру. У Леши действительно красивый брови. Если честно, я думал, что от природы таких не бывает. Еще у Леши две родинки на шее, как если бы туда впились чьи-то огромные клыки. Первое время меня пугали эти родинки, а потом я привык. Леша тоже подросток, ему всего семнадцать и он не пропускает ни одного красивого объекта. Он хочет всех, а все - отвечают ему взаимностью. Мы всего лишь подростки. Поэтому я щурюсь, стоя у фонтана и глядя на то, как Леша демонстрирует свой "супер-взгляд" с поднятой бровью. Я улыбаюсь чуть более интимно, чем положено, и с удовлетворением замечаю, что Леша, перестав крупными глотками пить вино, улыбается мне в ответ. Стоит тот самый конец августа, теплое московское лето и насыщенный светлой пылью сизый воздух сумерек.
- Алло, - говорю я в трубку. - Папа? Я сегодня ночевать не приду.
Я первый раз отказываюсь возвращаться домой. И отец лишь вздыхает. У него принципы:
- Тебе восемнадцать. Ты в праве поступать так, как считаешь нужным.
Моя подруга смотрит на меня недовольно. Она не думала, что я сразу пойду так далеко. Но я уже пьян. Вином, "Старым Мельником" и Лешиной улыбкой. И я действительно планирую провести в этой компании сегодняшнюю ночь. Впервые, с разрешения родителей. И, хоть моя подруга недовольна, у нее не остается выбора. И она, скрипнув зубами, смиряется. Эту подругу зовут Даша. Она старше на пять лет. Блондинка с короткой стрижкой и устойчивой фигурой, с неизменным рюкзаком за спиной, в кепке и в очках. Она любит смотреть на мир в красном свете. Я люблю отбирать у нее очки и думать, что это розовый. И сейчас я тоже отобрал у нее очки и улыбнулся:
- Не волнуйся, ничего не случится непоправимого. Я в состоянии себя контролировать.
Даша смотрит с сомнением и недоверием. Ее можно понять - в компании я чужак. И если я что-то сделаю не так - достанется ей. Но пока все меня принимают. Таким, какой есть.

Мне сложно вспоминать это все. Я путаюсь во временах и событиях, сбиваясь с одного на другое. И вы не раз еще увидите и удивитесь, как скачет повествование. Но я хочу вспомнить максимум всего. И я буду писать то, что вспомнил. Каждый раз. Каждый раз, когда будет возможность спрятаться от действительности с ноутбуком. И, пусть мое повествование столь сумбурно - эта история тоже имеет право на жизнь. Эта история могла случиться с каждым из вас. Она слишком проста, чтобы быть особенной, и слишком моя, чтобы быть простой.

10:01 

memorable 1.

Один хороший человек как-то заметил, что личные дневники часто становятся общественным достоянием. Мы сами не замечаем, когда начинаем извиняться за личный бред, крики души, бытовуху. За собственные записи. Внутренний мир, который нам стыдно раскрывать. Мой основной дневник - не исключение. Красивая картинка - заманчивый образ милого мальчика с псевдоумными мыслями, тщеславием, показными улыбками и записями, напрашивающимися на диалог. Меня зовут Артемий Камельцев. И эта история не обо мне.

Мы познакомились на обычной сходке обычных форумцев. Красивый мальчик и красивый... я. Юные совсем и даже без амбиций. Мне едва исполнилось восемнадцать. Ему еще нет. Уже вечером мы пьяно целовались на балконе и я болтал о каких-то глупостях, вечной любви, "именно тех" объятиях и свадьбе через семь лет. Через шесть дней я порвал отношения сроком в два года. Через пять дней я полюбил.
Я никогда не любил так искренне. Моя любовь сошла с экрана телевизора скользкой поступью мыльной оперы. Я любил - он нет. Я задыхался на кровати, отправляя ему очередное сообщение, я звонил и молчал ему в трубку, звал на свидания, носил фотографию в кошельке и в который раз разбивался о уверенное "Друзья". Я не хотел с ним дружить. Я мечтал взахлеб, строил планы на салфетках и верил. Верил, что нас свела судьба.
Мы часто смеялись над этим. Как мы познакомились?
В одиннадцатом классе я мучительно разрывался между кучей специальностей. Моя будущая профессия казалась мне чем-то очень важным, чтобы так просто сделать выбор. Я разрывался между архитектурным и журналистикой, между рекламой и IT-технологиями. Летом после выпуска я подал документы в три ВУЗа и во все три сдавал экзамены. В один из них я приходил сдавать экзамены просто так, из интереса. И после несложного задания по математике я стоял и самовлюбленно курил у входа. Еще бы... Я решил свое и помог куче незнакомых людей с их вариантами. Тогда-то я и увидел его...
Достаньте пульт свой фантазии и отмотайте назад. Отмотайте назад математику и мой мучительный выбор. Эта история не обо мне. И она имеет массу вариантов развития. Но я буду рассказывать то, что случилось на самом деле. И на самом деле я никого не видел у входа в университет. Мне было все равно. О том, что он стоял где-то рядом я узнал спустя год. Математику я написал на отлично. И поступил в другой ВУЗ. На рекламу.
На первом курсе к нам перевелась девушка из Америки. Не знаю, чем я руководствовался, навязывая ей свою дружбу, но ко второму курсу мы и в самом деле стали друзьями. Она была мне тем, что в Японии зовут "семпаем". Наставник по жизни, светоч, так сказать. С ней было просто. Проще выбирать правильную одежду, проще общаться с людьми, проще понимать, чего действительно хочется от жизни. Из-за нее я начал читать Паланика, Коэльо, Мураками, носить кеды, пить "Старый Мельник", разбираться в рекламе и сидеть на форуме фанатов Гарри Поттера. И именно она нас познакомила.
Отмотайте назад еще раз. Она могла не приехать из Америки в этом году. Она могла туда не уезжать, бросив когда-то давно институт на четвертом курсе. Она могла, в конце концов, просто не любить Гарри Поттера. А я и он - познакомиться еще на входе в университет.

Это был конец августа. 28 число. В Москве еще было тепло, а я был пьян своим совершеннолетием. Свои восемнадцать я отметил в Париже и, вернувшись, пребывал в эйфории вседозволенности. У моих родителей пропало право говорить мне "Нельзя". Мой молодой человек, терроризировавший меня два года, уехал в Турцию. Мои друзья не беспокоили меня. И у меня был почтовый адрес однокурсницы.
- Я хочу гулять. С кем-нибудь из твоих знакомых. Ты рассказывала, что они милые.
- Приезжай.
Она взяла меня на прогулку, простила мне безбожное опоздание и познакомила со своими друзьями.
Так все начиналось.

Этой историей я хочу закрепить все то, что между нами было. Я хочу поставить жирную точку в нашем финале. Эту историю я пишу для себя, путаясь в клавишах с сонных глаз. У меня болит голова, но в мыслях - только ровные строчки текста. Я подменяю имена и не помню половины событий. Я не умею отпускать, но я не могу этого не сделать. Поэтому я пишу эту историю. Меня зовут Артемий Камельцев. И эта история не обо мне.

memorable

главная